Muse

Биография

Нашу музыку нужно слушать, когда вам фигово. И тогда мы скажем вам, что вы не одиноки.

Так распорядилась судьба, что в одном и том же месте, а именно в маленьком прибрежном городке Тейнмуте в графстве Девон на юге Англии, встретились три будущих участника группы, которой предстоит внести ощутимый вклад в историю развития музыки.

Мэттью Беллами родился 9 июня 1978 года в Кембридже. Его отец имел непосредственное отношение к музыке (единственный из родителей всех троих участников Muse) — он играл на гитаре в составе нескольких групп, причем одна из них — весьма успешные The Tornados. Мама Мэтта была со странностями, и часто приходя из школы, он слышал, как она разговаривала с мертвыми, причем, не используя никаких спиритических приспособлений. У него есть старшая сводная сестра (дочь отца от предыдущего брака) и брат. Когда Мэтту исполнилось 10 лет, они переезжают в Тейнмут. В семье был достаток, и у Мэтта было все, что ему хотелось. Но через несколько лет родители разводятся, и все меняется в его жизни. Теперь он живет у бабушки, и именно в это время он серьезно начинает заниматься музыкой. Это становится для него необходимостью. Позднее Мэтт признался: «Когда мои родители развелись, единственное, что мне осталось от них, — это их имена. Я играл музыку, потому что скучал по ним».

Практически в то же время, что и Мэттью (плюс/минус год не считается) в тот же городок по разным причинам приезжают Доминик Ховард и Крис Волстенхолм. Нельзя было сказать, чтобы они чувствовали свое призвание на рок-сцене, скорее, наоборот — это пришло к ним позднее. Так, Дом слушал музыку, когда смотрел телевизор, но, поступив в высшую школу, он все-таки сменил отношение к музыке, так как в школе была джаз-группа, привлекшая его внимание. Что касается Криса, то он увлекся музыкой несколько ранее, когда его позвали в кружок игры на гитаре. Возможно, сказалось то, что его мама слушала очень много разной музыки и регулярно покупала новые пластинки.

Итак, все трое прибыли в этот маленький городок, и с этого начинается история Muse.

Все они учились в одной и той же школе, но в разных классах, и познакомились не сразу. В то время подростки повально увлекались музыкой, и в школе почти все ребята играли в какой-нибудь группе. Наши герои также не избежали этой участи, да и выбор был невелик. По словам Мэтта, «Тейнмут был скучным маленьким городишком, который нам ничего не мог предложить. Лишь один раз в году город оживал, когда в летние отпуска приезжали люди из Лондона, чтобы отдохнуть. Но в конце лета люди уезжали, забирая с собой из городка остатки жизни. Мы чувствовали себя, словно в клетке, в мышеловке. Все наши друзья увлекались или музыкой или наркотиками. Мы предпочли первое и стали учиться играть на инструментах. Таким образом, в музыке мы нашли спасение от скуки, царившей в городе».

Группа, в которой играл Мэттью Беллами, называлась «Carnage Mayham», и он был там клавишником. К тому времени он уже научился играть на фортепьяно, причем совершенно самостоятельно. Мэтт знакомится с Крисом Волстенхолмом где-то в начале 90-х, когда им обоим было примерно по 12-13 лет. В то время Крис играл на ударных в группе под названием «Fixed Penalty». Что касается Доминика Ховарда, то ему, можно сказать, повезло, потому что группа «Gothic Plague», в которой он состоял, была исключительно популярной среди школьников, и каждый хотел в ней играть, в том числе и Мэттью (именно для того, чтобы попасть в эту престижную группу, Мэтт начинает учиться играть на гитаре). Чуть позже он знакомится с Домиником, а когда в «Gothic Plague» освобождается место гитариста, Мэттью не упускает шанса этим воспользоваться. В течение пары последовавших за этим лет в группе все время меняется состав, одни уходят, другие приходят, пока, в конце концов, Мэтт с Домиником не остаются в группе одни. Мэтт потом скажет со смехом: «Все остальные сбежали, не вынеся моего общества».

Именно в то время Мэттью начинает серьезно писать свои собственные песни, которые пока никому были не нужны. Оставшись вдвоем, они понимают, что им нужно искать бас-гитариста. И он находится. Мэттью давно знал Криса как серьезного и ответственного юношу, поэтому они решают пригласить его играть в их группе на бас-гитаре. И, несмотря на то, что Крис играл на барабанах, он соглашается, и становится басистом будущих Muse.

Новая группа начинает репетиции. Играют они в основном каверы разных известных групп, таких как «Ned's Atomic Dustbin», «The Senceless Things», «Nirvana» и т.п. Если же они играют что-то свое, то у них получается панк. Да и название они выбирают потрясающее: «Rocket Baby Dolls». Однако переигрывание чужих песен, хоть и позволяло добиться некоторого успеха у сокурсников, но казалось им не столь интересным занятием, как создавать нечто свое. Песни, которые они сочиняли сами, совсем не вызывали восторга у слушателей, но отсутствие интереса не отпугивало их: «Нас это вовсе не приводило в уныние», вспоминает Крис, басист Muse. «Наоборот, мы стали все больше склоняться к тому, чтобы продолжать писать и играть собственные песни. Вначале мы играли в пустых клубах, но мы пообещали себе, что мы больше никогда не будем исполнять кавер-версии, и мы сдержали слово».

Одним зимним днем в феврале 1994 года в маленьком городке Тейнмут на юге Англии проходил конкурс под названием «Battle of the Bands». Он проходил в спортивном центре «Broadmedow», и представлял собой, видимо, нечто вроде нашей «Фабрики Звезд» областного уровня. В конкурсе принимали участие несколько групп в основном играющих поп и фанк-поп-музыку, что-то типа «Jamiroquai», но была и одна действительно рок-группа, и она называлась «Rocket Baby Dolls». По сравнению с другими участниками, они не могли похвастаться отличным владением инструментами, в то время они еще не были хорошими музыкантами и знали это. Они пришли на конкурс, чтобы проиграть, у них просто не было шансов. Но они постарались сделать все, что могли, используя то обстоятельство, что чувствовали себя «другими».

«Rocket Baby Dolls» вышли на сцену, покрытые готическим макияжем, и сыграли кавер-версию песни «Nirvana» — «Tourette», а также некоторое количество низкопробного мелодичного панка собственного сочинения, написанного специально для концерта. Они были сердиты и агрессивны, но в то же время их игра была страстной и наполненной энергией эмоций. Это не могло не подействовать. Толпа прорвалась на сцену и разгромила там все, наверняка не без участия самих музыкантов.

И произошла странная вещь: они выиграли конкурс, обойдя при этом остальные, гораздо более искусные и техничные группы. Эта победа чисто психологически многое перевернула в головах будущих участников «Muse». «Это в корне изменило наш взгляд на то, что же такое рок-музыка. И даже не обязательно в музыке, надо просто всегда действительно верить в то, что делаешь» — скажет потом Мэтт. «Мы поняли тогда, что эмоции, вибрации, которые ты производишь, столь же важны, сколь твое техническое мастерство. Мы просто открыли, что музыка — это материя эмоций».

Но все не так просто. Вот что Мэттью со вздохом скажет через шесть лет после той победы: «Я и сейчас думаю, что это был пик в карьере группы. То выступление было магическим и оно давало силы двигаться вперед на долгие годы, просто воспоминаниями о пережитом тогда. Нам понадобится очень много времени, чтобы хотя бы приблизиться к чему-то подобному».

Возможно, тогда действительно вмешалось Провидение, заставив зрителей хлынуть на сцену и устроить погром, а жюри при этом присудить победу, по сути дела, хулиганской группе. Кто знает… Известно только, что не прошло и двух недель после того выступления, как группа была переименована в «Muse» (Муза).

Следующие несколько лет оказываются весьма нелегкими для Мэтта, Криса и Дома. Победа на конкурсе помогла им многое понять, но не принесла никакой известности. Они играют концерты у друзей, на днях рождениях и в полупустых пабах, где чувствуют себя никому не нужными. Доминик вспоминает об этом так: «Большинство наших первых концертов проходили в типичных девонских пабах, куда люди просто приходят посидеть, выпить что-нибудь и посмотреть VH-1 по телеку. Они на самом деле и не хотели слушать группу. Они хотели просто выпить, а мы стояли там в углу и просто мешали им своим грохотом». Беллами вторит ему: «Мы играли в тысяче мест, в пабах, заполненных стариками, или что-то в этом роде, и все, что они хотели, — это хиты шестидесятых, так что нас никогда особо хорошо не принимали. Я думаю, что это нам в известном смысле помогло».

Так, от репетиции к репетиции, от концерта к концерту, они учатся делать свою музыку, потому что не хотят заниматься ничем другим. Иногда наступают дни, когда у них опускаются руки, потому что звукозаписывающие компании по-прежнему совершенно ими не интересуются. А ведь все их друзья уже выкинули из головы всякие глупости, вроде занятий музыкой, и полностью сконцентрировались на учебе, чтобы поступить в университет и обеспечить себе более-менее стабильное будущее. И хотя у Мэтта никогда не лежала душа ни к чему подобному, иногда он начинает сомневаться в правильности своего выбора. Но все же, когда они в очередной раз получают приглашение выступить где-нибудь, это неизменно действует воодушевляюще, потому что тот взрыв энергии и эмоций, который вызывает у них живое выступление на сцене, заставляет понимать, что только этим они хотели бы заниматься в жизни. Подобным душевным колебаниям и была посвящена песня «Uno», которая обращается к человеку, который проворонил в жизни все, только потому что не хотел потратить немного времени и стараний на традиционные методы достижения успеха вроде учебы и работы.

После окончания школы Мэтт уезжает в путешествие по Европе. Он посещает Италию, а также Испанию, где он знакомится с одним испанским гитаристом, у которого ему удается поучиться игре на испанской гитаре в стиле фламенко, да и вообще уму-разуму. Также некоторое время он проводит в Греции. Во время путешествия с ним случаются, по его словам, очень серьезные вещи: любовные истории, к примеру. И именно в Греции рождается та самая песня, названная «Muscle Museum», странным сочетанием слов, найденных Мэттом в карманном словаре по соседству с названием его группы.

В начале 1997 года ребята снова вместе. Мэтт работает художником и оформителем, Крис находит работу помощника в гитарном магазине, а Доминик довольствуется случайными приработками. Но они не оставляют занятий музыкой и продолжают привычную концертную деятельность.

В то же самое время возросшая в Англии популярность брит-попа стала еще одним поводом для разочарований: «Когда появился Oasis со своим брит-попом», — признался Мэттью, «мне это просто ничего не дало. Я не знаю почему. Казалось, музыка была не достаточно страстной, она не казалась такой музыкой, каковой она должна быть. Поэтому мы стали слушать американскую музыку. Она казалась нам более крутой».

Во время другого интервью Мэтт выразил сожаление, что в Европе, не говоря уж о Британии, нет таких групп, которые поднялись бы на такой же уровень в рамках гитарного рока, как американцы. Вся гитарная музыка в Англии — это что-то вроде приятных, мягких песен, и поэтому в этой стране возникает, конечно, дефицит нормального материала. Это потому, что брит-поп все разрушил.

«Это произошло в середине 90-х, когда «Nirvana» не стало, и английская музыка отделилась от американской. Она превратилась в этот брит-поп и стала стереотипным отражением того, что называется английским. А в то же самое время такие стадионные группы, как «Limp Bizkit» и «Korn», прославлялись за океаном, и два жанра разошлись. Сейчас между двумя этими стилями огромная пропасть. Может быть, через несколько лет все изменится, такие группы, как «Coldplay» начинают менять ситуацию».

Поэтому в то время как Англия была поглощена успехом «Blur» и «Oasis», Мэттью, Кристофер и Доминик обратили свое внимание на другую сторону Атлантики. Дни и ночи они коротали под аккомпанемент групп «Primus» и «Smashing Pumpkins», невдалеке от стереоустановки с заезженными версиями альбомов «Nevermind» группы «Nirvana» и «The Bends» в исполнении «Radiohead».

Многие сравнивают «Muse» с группой «Radiohead», но слышать это музыкантам не очень-то приятно, потому что к названной брит-поп-группе они относятся как-то прохладно. Да и вообще, едва ли в мрачном и вареном Томе Йорке есть столько драйва, столько энергии, столько мощи, сколько есть в Мэтте. Более того, постоянные сравнения с «Radiohead» привели к тому, что Мэтт начинает просто беситься при упоминании этой группы и отрицать, что она когда-то им нравилась.

На одном из самых заурядных концертов летом 1997 года с группой встретился представитель лейбла «Dangerous Records» и предложил им записаться в студии. Ну а в сентябре того же года они уже записываются в студии «Sawmills», отделении DR. Их первая пластинка, незатейливо названная «Muse», выходит в свет в начале 1998 года и включает всего четыре песни (Overdue, Cave, Coma и Escape). Продюсер Джон Леки (Radiohead, Pink Floyd, Stone Roses, John Lennon, Verve, Simple Minds, XTC) проявляет непреходящий интерес, но пластинка плохо рецензируется, и прорыва не произошло. Но зато теперь они могут начать завоевывать сердца любителей музыки не только родного Девона, но и всего мира, ведь тираж их первого творения — целых 999 экземпляро…

«Muse» упорно вырабатывали свое стремительное звучание, страстный коктейль из величественного вокала, гитар рвущих тело на атомы, внезапно меняющегося настроения и особой чарующей атмосферы эмоциональной неуравновешенности, и постепенно их известность стала неуклонно распространяться. На концерты стали собираться толпы народа. Безусловно, людям нравилось то, что они слышали. Их EP продавался на концертах с большим успехом.

На группу еще раз обратили внимание в сентябре 1998 года на фестивале «In The City» и на место абсолютной неизвестности вдруг пришел успех — «Muse» попадает в поле зрения пары американских звукозаписывающих компаний, которые ищут таланты в Соединенном Королевстве. В ноябре Muse вылетает в Нью-Йорк, чтобы сыграть на фестивале «CMJ», куда их пригласили.

Группа подписывает контракт с лейблом «Maverick» в Штатах. Но на этом группа не остановилась, и «Muse» предпочли подписать по контракту в каждой «критичной» для музиндустрии стране. Так «Naive» соглашается выпускать их записи во Франции, «Motor» — в Германии, а «Mushroom Records» становится их английской рекорд-компанией. Мэттью Беллами так объясняет это решение: «Когда английская группа подписывает международный контракт, ее музыку посылают на край света людям, понятия не имеющим, что она из себя представляет. Если наша музыка попадает к людям, которые никогда не были на нашем концерте или попросту ненавидят наши записи, как они будут ее продавать? Мы сами выбрали все фирмы на интернациональном уровне, и в каждой стране — это те, кто просто обожает нас. Мы для них — приоритет. Поэтому по миру мы и представлены так идеально».

В январе 1999-го выходит еще один EP группы «Muscle Museum», который становится вторым релизом группы на «Dangerous» до того, как вступают в силу международные контракты. Он включает 2 версии заглавной композиции, а так же «Sober», «Uno», «Unintended» и «Instant Messenger». Стив Ламак, DJ Radio One, первым поставивший «Muse» на национальном радио, вспоминает: «Это была одна из тех интересных записей, которые не вписываются в то, что звучит везде. Она немедленно получила прекрасные отклики слушателей». В июне 1999-го выходит сингл «Uno» и, при помощи 7дюймовой виниловой версии, попадает в Top 75. Группа открывает концерты «Feeder», принимает участие в передаче Стива Ламака вместе с «Three Colours Red» и «The Donnas». Британская критика, с «NME» во главе, хоть и положительно отзывается о группе, но постоянно и упорно сравнивает ее с «Radiohead», как будто британцы ничего другого больше не слышали. Оно и понятно — им так хотелось, чтобы возникла еще одна безупречная группа, похожая на Радиоголов, что больше они не о чем думать и не могли. В остальной Европе и в Америке, не зацикленных на Томе Йорке, критика смогла разглядеть в «Muse» самостоятельный феномен. Сами мьюзовцы, хоть и не отрицают влияния, изо всех сил стремятся утвердить свою самостоятельность. Беллами: «Я много мотался по Европе после того, как бросил колледж. Хорошо подвергаться множеству влияний, помимо нескольких узких трендов, которыми довольствуется подавляющее большинство людей».

Летом 1999-го трио появляется на фестивалях в Гластонбери, «T in the Park», Ридинге и Вудстоке. После такой разминки, группа приступает к записи первого альбома, длящейся пять недель. Продюсировать дебютную пластинку Muse был приглашен опять Джон Леки. Выход альбома предварил сингл «Cave», который в хит-парадах взял планку с номером 49.

В ноябре 1999 года Muse выпускают дебютный альбом «Showbiz», который станет золотым в Англии и, в конечном счете, будет продан тиражом более 700.000 копий по всему миру. Этот альбом представил миру новую великую группу, которая отражает в своих песнях клокочущие и необычайно мощные и драматичные эмоциональные переживания. Песни «Muse» — это туго скрученный клубок самых сильных страстей, которые доносятся до слушателя не только и не столько через тексты, но преимущественно через музыку и звучание голоса, если рассматривать голос как музыкальный инструмент. Это вполне правомерно, т.к. уникальные голосовые связки Мэтта Беллами позволяют ему иногда, когда в лом выжать из гитары нужный аккорд, запросто сымитировать нужную тональность голосом.

По следам альбома было выпущено аж пять синглов и это говорит о том, что на альбоме нашлось как минимум пять песен, достаточно хороших, чтобы выйти на отдельном носителе в индивидуальную раскрутку. Ведь песни «Uno», «Muscle Museum», «Sunburn», «Unintended», «Cave» и другие, — свежие, бодрящие, яркие, необычные, пробирающие слушателя до самой глубины души. «Это странно звучит, но я не знаю, откуда появляются некоторые из наших музыкальных идей. Очевидно, они исходят из глубины моей личности, но иногда даже я не понимаю, как я придумываю их, и по правде говоря, я действительно не хочу выяснять. Я боюсь, что, если я найду на это ответ, я потеряю дар сочинительства» — говорит Бэллами. Что касается просьб разъяснить смысл некоторых песен, то часто Мэтт отказывается давать даже легкий намек, потому что хочет дать каждому возможность самостоятельно найти в песне тот смысл, который ему нужен. Когда же его удается разговорить, то он редко дает одинаковые ответы и возникает ощущение, что он просто на ходу придумывает разные противоречивые версии.

«Melody Maker» назвал альбом «Пиком Недели», написав «Обратите внимание на «Muse»». Вы будете поражены, как такие молодые люди могут так разрывать сердца своей музыкой о разбитой любви и при этом с такой любовью». Но, немного подумав, британские критики опять решили пойти в разрез с общественным мнением и, признавая, что альбом выдался замечательным, не упускали случая уколоть «Muse». Особенно усердствовал в этом «NME», давший альбому оценку 6/10 с издевкой, что «в Девоне никто не слышит их крика» и назвавший группу «королями шика одетых в черное аутсайдеров». Он еще много чего написал неприятного, хотя в России считается, что именно «NME» усердно продвигал группу. Возможно, у нас это так и было, но в Британии группе приходилось несладко. Успокоились критики только к концу 2000-го года, когда уже всем стало ясно, что «Muse» — это феномен.

В 2000-м «Muse» ведут бурную гастрольную деятельность: в январе предпринимают длинный тур по Франции, выступая с «Pavement» и «Flaming Lips». В феврале трио отправляется в свое первое турне по Соединенному Королевству. А уже в марте Muse выступают с концертами в Японии и Австралии. Группа играла и на разогреве у таких звезд как «Foo Fighters» и «Red Hot Chili Peppers».

После необыкновенно продолжительного гастрольного тура, в 2001 году вышел второй альбом «Muse», озаглавленный «Origin Of Symmetry». Название всплыло, после того как Мэттью прочел книжку о теории мироздания. Одна глава в ней была «Теория происхождения симметрии» или что-то в этом роде. Не долго думая, юный физик решил назвать свой новый альбом именно так.

Большинство песен альбома уже прошли обкатку на публике во время концертных выступлений, и «Muse» решили максимально сохранить мощь живого звучания. На «Showbiz» звук был весьма навороченным, с большим количеством разнообразных инструментов и наложений. На «Origin of Symmetry» группа захотела добиться максимально мощного звучания, но звучания именно трио, а не «хора с оркестром». Для этого Мэттью специально повстречался с гитарным техником Тома Морелло (Tom Morello) из «Rage Against the Machine», т.к. Том славился своим умением извлекать потрясающе насыщенный и мощный звукоряд. Он также заказал себе у Хьюга Мэнсона (Hugh Manson) специальную электрогитару, напичканную разнообразными эффектами. Альбом записывался в «Abbey Road Studios», а на продюсинг таких песен как «New Born», «Bliss», «Plug in Baby» и «Darkshines» был приглашен Дэвид Боттрил (Dave Botrill), известный по работе с «Tool». Остальные песни помогал делать Джон Леки. Альбом получился достаточно сильным, чтобы подтвердить звездный статус «Muse» и окончательно доказать, что группа вошла в мир музыки всерьез и надолго. Релиз был назначен на Июнь 2001 года, а группа незамедлительно отправилась на гастроли (по правде говоря, они практически не прекращались…). Когда диск, наконец, появился в продаже, его ждал подлинный успех. По всему миру вскоре было продано 1,3 миллиона копий, а с диска было выпущено 4 сингла с заглавными песнями «Plug in Baby», «New Born», «Bliss», «Hyper Music» / «Feeling Good».

22 сентября «Muse» отправились в Россию на торжества по поводу открытия русской версии журнала «NME» и дал свой первый концерт в Москве. После этого группа отправилась в европейское турне и дала 29 концертов. После маленькой передышки с апреля 2002 года начался новый тур, преимущественно состоявший из фестивалей и концертов в странах, которым было уделено мало внимания во время основного тура. В это время проходят обкатку и записываются новые песни, которые планировалось включить в концертный альбом и DVD/видеозапись, названную в последствии «Hullabaloo soundtrack». Вообще говоря, выпустить концертный альбом третьим по счету — это довольно смелый шаг, т.к. концертное исполнение тех же песен готов купить только крайне увлеченный группой человек. Но «Muse» поступили разумно. Они сделали не просто концертный альбом, а добавили на него 11 новых песен, издававшихся только на синглах и EP. Причем никак нельзя назвать это мусором, не удостоившимся включения в предыдущие альбомы. Практически все песни — это очень добротный материал и причина его невключения в предыдущие альбомы может быть только одна: Мэтт сочиняет гораздо больше песен, чем можно выпустить на номерном альбоме, и просто было бы жалко, если бы это богатство пропало. Тем более что группа сопроводила саундтрэк блестящим по исполнению и операторской работе видеоизданием, выпущенным не только на кассетах, но и на DVD.

Звучание «Muse» периода «Origin of Symmetry» и «Hullabaloo» по количеству идей и по мощному настроению можно сравнить с ранним творчеством «Queen», хотя произведений конкретно этой английской группы ребята, как ни странно, никогда не играли. Правда, Мэтт говорит, что, если бы им предложили принять участие в записи трибьюта «Queen», они бы, пожалуй, согласились.

Во время концертов и записи альбомов Мэтт поет, играет на гитаре и на клавишах — он похож на всемогущего гения, который летает по сцене и одновременно находится в нескольких местах, в нескольких телах и лицах. Пока ему это нравится, пока на все хватает сил, пока энергии так много, что Мэтт в творческом пылу нередко принимается крушить инструменты. За свою карьеру он разбил на сцене не меньше четырех гитар, а во время одного концерта в Швейцарии разрушил все, что только было на сцене. «Абсолютно все. Включая пианино. Там ничего не осталось», — с досадой вспоминает он. С досадой — потому что только после выступления узнал о том, что инструменты на сцене принадлежали другой группе — той, что должна была играть после них. Мэтту было очень стыдно, и группе пришлось спасаться бегством.

Когда в музыке Беллами звучит что-то очень похожее на инвенции Баха, и поэтому многим кажется, что Мэттью закончил музыкальную школу, а теперь просто-напросто вставляет в песни отрывки того, чему научился в детстве. Правда удивляет — мало того, что Мэтт не заканчивал музыкальной школы и с нотной грамотой знаком не очень близко («Я знаю ноты, но не могу по ним играть», — говорит он), так еще и классические отрывки, звучащие в произведениях «Muse», вовсе не являются классическими, а представляют собой пассажи сочинения самого Беллами, навеянные музыкой Берлиоза и Шопена. Сообщив об этом, Мэтт улыбается и не без гордости кивает головой. Но потом вдруг вспоминает: «Подождите! Вчера на концерте я и вправду играл отрывок из Рахманинова. Это не я сочинил, это Рахманинов. Да, чуть не забыл». Играл Рахманинова, не зная нот? Разве это возможно? «Я на слух его подбираю. Может быть, где-то не совсем точно, импровизирую немного», — извиняется Мэтт и улыбается так, как почему-то почти никогда не улыбается перед фотокамерой.

Слова к своим песням Мэтт тоже пишет сам, но тексты значат для него куда меньше, чем музыка. «Сначала я сочиняю музыку, а потом пою под нее то, что чувствую. Я никогда не пишу стихов отдельно от музыки. Слова часто придумываются «совершенно наобум».

Сам Мэтт считает, что ничего не умеет делать лучше, чем играть на музыкальных инструментах. Потом, правда, спохватывается и говорит, что должен подумать: ему очень хочется вспомнить, что он талантлив в чем-то еще. В чем же? Вот, наконец: «Играть! Я здорово умею играть!». Видимо, не стань Мэтт музыкантом, он был бы драматическим актером. Правда, в настоящих спектаклях пока не играл — все роли были в школьных любительских постановках-импровизациях.

С ноября 2002 года «Muse» опять начали наведываться в студию вместе с продюсерами Джоном Корнфильдом и Полом Ривом (John Cornfield, Paul Reeve). Сначала было записано три-четыре песни, но потом группа сменила продюсера, и помогал доделывать альбом уже американец Рич Костли (Rich Costley). Изначально планировалось записать поднимающий настроение альбом с мощным оркестровым сопровождением. Однако произошло несколько событий, в результате которых все сильно изменилось. Формально, если верить сайту «MuseAndaMuse», причиной было нападение США и Британии на Ирак, что привело к решению группы сделать более апокалиптичное и трагичное звучание. Для этого были перемикшированы некоторые оркестровые партии с целью притушевать их и добавить драматичности. Более реальным является просто смена настроений Мэтта и непрекращающиеся депрессии. На вышедшем в сентябре 2003 года альбоме «Absolution» явно заметен переход от бури эмоций, которые наполняли предыдущие альбомы «Muse» к более взвешенным и тонким лирически-депрессивным настроениям. Наиболее вероятным представляется, что у Мэтта возникли проблемы с самоидентификацией в результате резко возросшей популярности. Не зря основной проблемой, которую приносит ему «Muse», Мэтт называет полное отсутствие нормальной личной жизни. Женщины смотрят на него как на звезду, а не как на обычного провинциального паренька. Известно лишь, что Мэтт осознавал то изменение звучания альбома, которое в итоге вышло, и очень переживал по поводу того, как его воспримут слушатели.

2 июля 2006 года «Muse» выпустили 4-й студийный альбом «Black Holes and Revelations». Этот диск стал одним из самых успешных за всю историю группы: в первую же неделю продаж он разошелся тиражом более ста тысяч экземпляров.

В интервью, данном журналу «Rock Mag» в мае 2007, и опубликованном в июльском номере, Беллами подтвердил информацию о начале работы над новым альбомом. Часть песен звучит в электронном или танцевальном ключе, часть — скорее симфоническая или классическая. Музыканты подумывают о том, чтобы пригласить оркестр для их записи. Также Мэтью заявил, что для достижения большей свободы в звучании, они будут продюсировать альбом самостоятельно.